Некритическая теория
Новая парадигма мышления, которую мы все так долго ждали
Перевод статьи-эссе. Оригинал приведен ниже по ссылке, всем приятного чтения!
Принимать участие в обсуждении критической расовой или гендерной теории – это не более, чем желание пожертвовать собой в незначительном сражении в рамках войны, исход которой был предрешен более 50 лет назад. Войны, поражение в которой было предопределено в тот момент, когда “критическое мышление” стало синонимом “хорошего мышления”.
“Критический” – это подлый термин, который, подобно другим модным политически заряженным словам нашего времени опирается на двойственное определение: общеупотребительное и академическое/техническое.
Подобно тому, как “расизм” в обыденном понимании означает “быть мудаком по отношении к кому-то из-за его расы”, на “академическом” он означает абстрактную, “системную” (еще один популярный термин) совокупность отношений. В обыденном его понимании, расизм – это предубеждение или идея, которая находит свое отражение в действиях или мыслях отдельно взятого человека. В академическом же понимании – это отношения, не связанные с отдельным человеком. Быть “левым” означает признавать оба эти понимания одновременно и либо а) искренне обманывать себя, полагая, что ты единственный достаточно умный человек на свете, чтобы принимать это двойственное понимание термина, либо б) активно притворяться, что ты искренне веришь в эту двойственность.
Все, кто принимает участие в спорах о правильном понимании, критике таких терминов – леваки. Примерами таких терминов выступают также “системный”, “равенство”, “гендер”, “-фобия” и тому подобные, почти все модные термины наших дней обладают подобным свойством. Их называют “buzzwords”, так как эта двойственность приводит к появлению мысленного “шума”, раздраженности, и потому применять подобные термины в серьезной дискуссии – это лишь желание использовать их как оружие, нацеленное на вызов микро-когнитивных диссонансов. “Микро”, кстати, еще один из подобных терминов.
“Критический” в обыденном понимании означает “строгий”, “последовательный”. Важным аспектом в образовании детей в современности выступает обучение их “критическому мышлению”. Вы же бы не хотели, чтобы ваш ребенок был глупым, не так ли? Вам не хотелось бы, чтобы ваши дети были самостоятельными? Свободными и независимыми мыслителями? Это и есть правильное понимание “критического” мышления, не правда ли?
Второе значение термина “критический“ – это “негативная интерпретация”. “Критика” текста или иного культурного артефакта – это попытка “найти в нем изъян”. Попытка создать к нему “анти-тезис”. Это – интеллектуальная деструкция. За которую ответственна та часть человеческого, которая жаждет разбирать вещи на их составляющие с целью посмотреть, как они работают. Левое полушарие головного мозга.
В то время, когда я еще был учеником, а позднее - учителем, в образовательных учреждениях существовало единодушное мнение о том, что нужно поощрять и развивать в детях критическое мышление. Любой студент-философ, которого вы встретите, будет с восторгом рассказывать вам о важности обучения формальной логике и критическому мышлению в начальной школе. “Почему мы делаем недостаточно для этого”, - скажет он, окончив первый курс формальной логики, после которого его понимание мира сходит с ума. Эта идея просто принимается как должное в наши времена. По иронии судьбы, это глубоко некритическое убеждение. Но я забегаю вперед.
Если вы прослушали песню Мэйнарда, приведенную выше, то вы оцените то, как она подчеркивает эту проблему. Я пытался отразить ее в эссе ранее, но в то время моя мысль была недостаточно оформившейся, незавершенной.
Проблема с разбором вещей на составляющие с целью узнать то, как они работают, заключаются в том, что если объект вашего изучения является чем-то живым, то вы по сути пытаетесь провести вскрытие и ожидаете, что пациент после этого еще и выживет. Окончательного вывода не будет, вы никогда не достигнете логического атомарного уровня, на котором вы обнаружите монады и сможете, наконец, найти истинное, полное знание. Там нет дна. Разум и, соответственно, критика – это бездонная пропасть. В этом есть очень человечное удовольствие: мы получаем первобытный кайф, распиливая вещи на их составляющие. Разум сам по себе является мечом, а владение мечом меняет человека еще до того, как тот успеет им воспользоваться. Мы знаем, что знание – это сила, но мы также знаем, что владение без ее контроля силой заставляет искать способы ее применения: если вы создадите атомную бомбу, то она будет использована. Если мы создадим концентрационные лагеря для больных чумой – то появится глобальная пандемия. Если у вас в руках есть решение, то вы идете искать подходящую проблему: бесконтрольная сила всегда требует ее применения. И с этим невозможно ничего поделать. Сила не может остановить сама себя.
Современное понимание “критического” – это бренд. Для того, чтобы понять это - достаточно взглянуть на то, какой подход применяется для продажи вещей: Достаточно налепить на продаваемый объект необходимый символизм, к примеру, критической расовой теории. А почему бы и нет? Критическое хорошо продается.
При этом происходит ребрендинг. Ребрендинг “невротического”. При этом также сохраняется стойкое отрицание дихотомии мы/они: когда они это делают, то это невротическое/конспиративное мышление, когда мы это делаем – это “критическое”.
На уровне человеческого общения, быть “критичным” – это подвергать сомнению и клеветать. Желать “поощрять критическое мышление в детях” – это желание делать из детей невротиков, исходящее из зависти и обиды, заставляющих “поощрять” это в детях. Дети рождаются некритическими мыслителями. “Критическому мышлению” нельзя научить, до него можно только довести. Вы можете кого угодно сделать невротиком, если вы будете продолжительное время его пытать. Основная идея, лежащая в основе нашего подхода к образованию сегодня состоит в том, что развитие в детях “критического мышления” также должно дать им более высокую способность к абстрактному мышлению, которое является чем-то совершенно иным, противоположным “критическому мышлению”. Чем больше “критическим” становится ваше мышление, тем больше вы сами себя загоняете в свой маленький невротический уголок, из которого вы ничего никогда не добьетесь.
Самое главное, что мы ценим в детях, то, что мы обозначаем как детскую невинность – это отсутствие невротизма. “Критическое мышление” – это выученная беспомощность, выученный невротизм.
Все попытки дать отпор силам критики нашего мира с помощью критики – это попытка потушить пламя бензином. Критика “критической теории” и так далее. Вот почему я всегда говорю о том, что наши противники не хотят побеждать, они просто хотят, чтобы вы и дальше продолжали участие в этом бессмысленном спектакле. Все по причине того, что конечная цель критики и разума – это дальнейшая критика, дальнейший разум. Это бездонная пропасть, которая со временем становится только глубже, а люди, падающие в эту пропасть, будут рады утащить и тебя за собой. Других причин у них быть не может, страдание способно порождать только страдание.
Чтобы дать полноценный отпор силам критики, недостаточно просто им сопротивляться. Мы должны совершить виттгенштейновский маневр, “сделать шаг назад”, во времена до критического поворота, и исправить ошибку из момента, когда она еще не была совершена. Мы не должны “отвечать на вопросы критики”, мы должны вернуться в докритические времена и задаться иными вопросами. Это то, что часто обозначается как построение позитивного направления мысли и взгляда на мир, нежели простой реакции на окружение. Как на политическом, так и на личном уровнях.
Из той позиции, из которой исхожу я – этим моментом является эпоха Просвещения. “Культ разума”. Французская революция. Это тот момент, когда история начинает распадаться на части, а человечество начинает поклоняться собственной жажде крови. Мы должны вернуться хотя бы в этот момент. По моему мнению немаловажную роль сыграл перевод Библии с латыни и греческого на народные языки, что стало таким “моментом строительства Вавилонской башни” для человеческой морали, и центральная мысль, которую я пытаюсь передать своими эссе – это попытка заново возродить язык веры.
“То, что можно утверждать без необходимости доказательств – можно бездоказательно отвергнуть” – популярный меметически мощный лозунг поклонников разума. Его приятно произносить или мыслить. Но вот мое предложение: в ответ на это можно просто взять и поверить. И что ты мне за это сделаешь? И кто меня остановит? Я собираюсь поверить и ты ничего не сможешь сделать для того, чтобы остановить меня. Заставь меня, сука.
То, что можно утверждать без доказательств – это база.
То, что можно утверждать без необходимости доказательства, то есть то, что не базируется на чем-то еще – не “безосновательно”, а само по себе является основанием, базой. Оно основывается само на себе, заранее базировано. Это утверждение уже несет в себе его же обоснование.
Причина, по которой знаменитый гигачад получил такое широкое отражение в мемах заключается в том, что он представляет яркую иллюстрацию некритической теории. Шутки, которые мы рассказываем, используя его образ – шутки не про противоречивость, а шутки про отврежение противоречивости. Принять двойственность мира – это ирония. Но Гигачад не ироничен. Он некритичен.
Некритическая теория – это бытие самим собой. Некритическая теория выражает в том, чтобы действовать целенаправленно. Некритическая теория – это воля к власти. Некритическая теория – это и безумие, и жизнь, и борьба, и цель. Некритическая теория – это просто подойти к ней и завести разговор. Некритическая теория – это влюбленность в мир и в людей.
Если вы, будучи влюблены, будете пользоваться критической теорией, то девушку вы уж точно не получите. Вы будете сомневаться в себе и в ней, доводя себя до бездействия, убеждая себя и ее, что вы не заслуживаете друг друга, и что даже если бы вы не были бы таким куском дерьма – то вы бы ей все равно не понравились. Некритическая теория – это выслушать ее мнение.
Единственный способ, благодаря которому можно сблизиться с другим человеком – через некритическую теорию. Критическое мышление солипсично: я знаю, что она думает, лучше, чем она сама. И может быть это и правда, но проблема заключается в том, что не стоит задаваться этим вопросом.
Тогда как “критическая теория” анализирует, расщепляет и разделяет на составляющие, Некритическая теория объединяет, делает из разрозненного - связное целое. Тогда как левое полушарие анализирует и делает на основании этого выводы, правое полушарие – объединяет все воедино.
Самое главное для Некритической Теории – понимание.
Критическое мышление противоположно пониманию - вот почему, собственно, невозможно с помощью разума дать нормальное определение “знанию”. Для того, чтобы понять что-то, ты должен в первую очередь в это поверить. Если ты обладаешь высокой нейропластичностью и способностью к абстракции, то ты можешь попробовать поверить в это на некоторое время, после чего сделать шаг назад и прочувствовать, изучить полученный “опыт погружения”.
Именно про это говорится в известной цитате из “Игры Эндера” (я никогда не читал эту книгу).
И это, в конце-концов – основной мотив, стоящий за критической теорией и основная причина поклонения разуму. И этот мотив полностью противоположен любви.
Разумно обижаться на людей. Разумно обижаться на своих родителей, если они вас в чем-то подвели или неправильно воспитали. Вместе с этим эта разумность освобождает вас от обязанности любить их. Прощение – это безумие. Но также и единственное лекарство от одиночества.
Поклонение разуму порождает отчуждение, так как оно освобождает нас от экзистенциальных обязательств перед другими людьми. Перед нашей семьей, близкими, соседями. Позволяет находить оправдание для отказа от любви ближнего своего, которую люди сегодня ощущают как невыносимый груз, который они не в силах сами вынести.
Для того, чтобы иметь возможность понять другого человека – нужно его сперва полюбить, даже если и лишь на некоторое время. Для того, чтобы понять какую-либо теорию или концепт – также необходимо полюбить их. Это необходимость, так как для понимания другого человека или мировоззрения, для их ”сопереживания” (еще один модный термин), для создания полноценной теории мышления другого человека, обязательно в первую очередь его полюбить. Любовь – это риск. Любящий человек становится уязвим, но люди должны быть готовы рисковать. Любовь меняет вас к лучшему.
По этой причине, когда я говорю о том, что революционерами движет садизм и жажда крови – это результат понимания их идей и способа мышления, а единственный способ, который позволяет мне понять его – это принятие своего собственного садизма и кровожадности. Для того, чтобы поверить в его идеи - я также обязан желать убивать ради удовольствия. И я могу заставить себя поверить в них. Но только на мгновение.